Истоки

В долине Нила в Египте зародилась одна из древнейших в мире цивилизаций, насчитывающей более трех тысяч лет.

После 343 года н. э. Египет подвергся серии завоеваний, каждая из которых оставила неизгладимый отпечаток на культуре страны.

В результате этого долгого периода завоеваний, главными двумя религиями в Египте стали ислам и христианство, а новым языком – арабский и его египетский диалект.

Когда речь идёт о происхождении народа, то разные группы египтян оценивают эти факторы по-разному. Этот вопрос часто обсуждается.

Вопросы происхождения египтян возникли в прошлом веке, когда впервые за две тысячи лет Египет стремился освободиться от иностранной оккупации.

Возникло три основных идеологии, которые периодически сменяли одна другую: этно-территориальный египетский национализм (фараонизм), светский арабский национализм (панарабизм) и исламизм. Египетский национализм возник намного десятилетий раньше арабского. Его корни ведут к девятнадцатому веку. Это был способ самовыражения египетских антиколониальных активистов довоенного и военного периодов.

В тот период в Египте, в раннем египетском национализме не было арабских элементов. Политическое, экономическое и культурное развитие Египта в девятнадцатом веке работало скорее против, чем за арабскую направленность. Эта ситуация с расходящимися египетскими и арабскими политическими траекториями если и увеличилась после 1900 года, то не намного.

В 1931 году сирийский араб националист-мыслитель Сати Эль-Хосри писал в своих мемуарах после поездки в Египет, где он намеревался пропагандировать арабский национализм, что у египтян «нет арабского националистического чувства, они не допускают, что Египет – часть арабских земель, и не признают, что египтяне часть арабской нации». Конец тридцатых годов XX века стал периодом формирования арабского национализма в Египте, во многом благодаря усилиям сирийских, палестинских и ливанских мыслителей. Через год после формирования Лиги арабских государств с штаб-квартирой в Каире в 1945 году, историк Оксфордского университета Дейгтон писал:

Египтяне не арабы. И они, и арабы это знают. Они арабо-язычные и мусульмане. Действительно, религия играет в их жизни большую роль, чем у сирийцев или иракцев. В первой трети двадцатого века египтяне не знали о какой-либо конкретной связи с арабским востоком. Египет видит хорошую возможность быть лидером в арабском мире и наслаждаться результатами этого. Но это в первую очередь египтяне, а уже потом арабы. Их главные интересы домашние.

Только в эпоху Нассера более чем 10 лет спустя, арабский национализм стал государственной политикой и средством определения позиции Египта на Ближнем востоке и в мире, обычно противопоставляемой сионизму в соседнем еврейском государстве. Какое-то время Египет и Сирия объединились в Объединенную арабскую республику. Когда союз распался, возникло нынешнее официальное название Арабская республика Египет. Тем не менее, привязанность Египта к арабизму стала под вопросом после поражения в Шестидневной войне 1967 года, в которой погибли тысячи египтян, а страна избавилась от политических иллюзий в арабском мире.

Садат, пришедший на смену Нассеру, с помощью политики и инициативы мира с Израилем, оживил неоспоримую египетскую направленность, недвусмысленно заявляя, что он отвечает только за Египет. Слова араб, арабизм, арабское единство не использовались, не считая нового названия страны.

Как объясняет профессор египетской истории Ватикиотис:

… Влияние Октябрьской войны 1973 года (известной также как война Рамадана) на египтян состояло в том, что они стали возвращаться к более ранней идее национальной идентификации – египтианизму. Египет стал их главным приоритетом по сравнению с эпохой Насера, когда страна претендовала на лидерство среди арабских стран. Во главе возрождения такой национальной идеи стоял ветеран египетского национализма Тауфик Эль-Хаким, который участвовал в движении фараонистов в двадцатые и тридцатые годы.

Вопрос национальности остается обсуждаемым и сегодня. Многие египтяне считают, что находятся где-то посредине между египтянами и арабами. Одни считают, что египетские и арабские корни связаны и не противоречат друг другу. Другие связывают свою принадлежность с религией. Тем не менее, у египтян есть ощущение, что они не просто арабы. Они говорят о своем наследии, культуре, независимой форме правления и даже иногда возражают против современного официального названия, как например, генеральный секретарь высшего совета древностей Захи Хаввас.

Египтянин герой романа Нейл ДеРозы «заявляет, что египтяне не арабы и никогда ими не будут». С этой точкой зрения согласна профессор Гарвардского университета Лейла Ахмед, а также разные местные группы мыслителей. Египетские критики арабского национализма утверждают, что этот принцип отражает только одну сторону египетской культуры.

Об этих противоречивых взглядах писал лингвист-антрополог, который проводил работу в Каире: Египет был одновременно и лидером панарабизма, и местом отрицания этой идеологии. Египтян часто насильственно отождествляли с арабами (в эпоху Насера), потому что исторически они сами себя так не идентифицировали. Египет был сознательной нацией не только до панарабизма, но и перед тем как стать колонией Британской империи. Его территориальная целостность с древних времен, уникальная история фараонского прошлого, позже коптские язык и культура, сделали Египет нацией на века. Сами египтяне рассматривали себя, свою историю, культуру и язык, как египетские, а не арабские.

Источник: Wikipedia